Перспективные направления исследований потребления новостей в контексте медиасреды с большим выбором

Скачать статью
Казун А.Д.

кандидат социологических наук, старший научный сотрудник лаборатории экономико-социологических исследований НИУ ВШЭ, старший преподаватель факультета социальных наук, Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», г. Москва, Россия; ORCID 0000-0002-9633-2776

e-mail: adkazun@hse.ru

Раздел: Социология журналистики

Переход к медиасреде с большим выбором трансформировал процесс взаимодействия аудитории с информационным контентом. В статье представлен вариант разметки поля современных исследований потребления новостей и выявления исследовательских трендов, которые заслуживают дальнейшего изучения. Выделены следующие перспективные направления изучения выбранной предметной области: (1) выбор в условиях избыточного числа альтернатив, (2) новые медиарепертуары и стили потребления новостей, (3) непреднамеренное потребление новостей, (4) проблема ложной, неполной и недостоверной информации, (5) фрагментация медиапространства, (6) кризис доверия новостям. Для каждого из указанных направлений предложен концептуальный аппарат на русском и английском языках, а также обозначены аспекты, на рассмотрении которых можно сфокусироваться, и примеры исследовательских вопросов. Кроме того, в статье подчеркиваются две более общие задачи. Во-первых, необходимость реконцептуализации многих терминов, которые первоначально были предложены для традиционных медиа и утратили четкость и однозначность в рамках медиасреды с большим выбором. Во-вторых, значимость отказа от нормативизма и оценочности при рассмотрении новых трендов медиапотребления. Данная статья может быть полезна для формирования общего понимания современного состояния исследований потребления новостей, а также при планировании собственного исследования – выборе темы, постановке проблемы и поиске релевантной литературы.

Ключевые слова: информационная перегрузка, избегание новостей, думскроллинг, фейковые новости, конспирология, новости-находят-меня, доверие к новостям
DOI: 10.30547/vestnik.journ.2.2024.347

Введение1

Еще совсем недавно потребление новостей было локализовано в пространстве и времени: нельзя было посмотреть телеканал в метро или какую-либо программу за рамками эфирной сетки. Потребление контента происходило преимущественно в домашних условиях (Schrøder, 2015) утром или вечером и ограничивалось пропускной способностью традиционных СМИ (Hilgartner, Bosk, 1988). Технологическое развитие радикально трансформировало информационный поток, в котором мы находимся (Вартанова, 2023). Так, распространение смартфонов повлияло на медиарепертуары пользователей (Molyneux, 2018). Появление «бесконечных» лент позволило неограниченно наращивать потребление новостей, пролистывая большое количество заголовков (scrollability) (Searles, Feezell, 2023) и не получая сигнала о том, что поиск пора прекратить (Williams, 2018). Новые источники информации, такие как телеграм-каналы (Lou, Tandoc, Hong, Pong et al., 2021), способствовали распространению многократных проверок обновлений медиасообщений в промежутках (interstices) между другими повседневными активностями (Dimmick, Feaster, Hoplamazian et al., 2011). Список таких тенденций можно продолжать долго. 

В настоящее время исследователи говорят о медиасреде с большим выбором (high-choice media environment) (Karlsen, Beyer, SteenJohnsen, 2020), поскольку предложение контента разного содержания, на разных платформах и в разнообразной форме (Колесниченко, 2023) чрезвычайно велико, a погружение в новостную ленту доступно практически в любом пространственном и темпоральном контексте (Boczkowski, Mitchelstein, Matassi, 2018; Hermida, 2020). При этом такое разнообразие доступных вариантов часто не является для потребителя благом. Первоначально на издержки выбора из чрезмерного числа альтернатив обратили внимание экономисты (Chernev, Böckenholt, Goodman, 2015; Куракин, Латыпов, 2023), отметившие, что избыточное количество вариантов приводит к тому, что люди затрудняются с принятием решений, реже совершают покупки (Iyengar, 2011; Scheibehenne, Greifeneder, Todd, 2010), испытывают меньшее удовлетворение от своего выбора (Botti, Lyengar, 2004; Iyengar, Lepper, 2000) и менее уверены в нем (Haynes, 2009). Особенно остро эти тенденции проявляются, если у потребителей ограничено время на принятие соответствующих решений (Haynes, 2009; Inbar, Botti, Hanko, 2011). Многие из этих выводов, сделанных для потребительских рынков, кажутся справедливыми и для сферы медиапотребления. 

В исследованиях активно обсуждаются риски перехода к медиасреде с большим выбором (Van Aelst, Strömbäck, Aalberg, Esser et al., 2017). Формы подачи информации и способы взаимодействия с ней стали более разнообразными и не всегда соответствуют сформулированным ранее нормативным моделям. Впрочем, мы ставим своей целью не исчерпывающий анализ последствий трансформации медиасферы, а выделение перспективных, нуждающихся в дальнейшем изучении направлений и новых тенденций в потреблении новостей. Предполагается, что подобная разметка поля исследований потребления информационного контента, с одной стороны, поможет сгладить проблему оторванности отечественного научного дискурса от глобальных медиаисследований (Вырковский, Смирнов, 2018), а с другой – поспособствует развитию этого тематического направления. 

Данная статья преимущественно опирается на публикации в ведущих научных изданиях (согласно рейтингам SJR и РИНЦ) и работы наиболее заметных авторов, занимающихся рассматриваемыми темами. Поскольку фокус исследования предполагает обращение к наиболее свежим работам, ориентироваться только на цитируемость текстов, как это делается в некоторых обзорах, было бы некорректно. Также следует отметить, что мы стремились подобрать источники таким образом, чтобы ознакомление с ними могло помочь автору, который только начинает заниматься соответствующей темой, оперативно прояснить для себя ее ключевые аспекты. В этой связи в статье процитировано значительное число систематических обзоров литературы, обобщающих результаты исследований различных вопросов, связанных с медиапотреблением. 

Необходимость реконцептуализации 

Прежде всего усложнение структуры медиасреды ставит пред исследователями задачи, связанные с реконцептуализацией базовых терминов. В эпоху традиционных медиа понятие «новости» было относительно однозначным – продукт профессиональной журналистской деятельности (Schudson, 2011), соответствующий определенным жанровым и этическим стандартам (Bogdani , 2022) и посвященный значимым, необычным и масштабным (текущим) событиям (Harcup, O’Neill, 2017; Shoemaker, Cohen, 2005). Высокое разнообразие источников и способов подачи информации размыло его границы (Schneiders, 2023; Ткачева, Вартанов, Дунас, Гуреева, 2016). В частности, появляются новые формы коммуникации. Например, в современном мире мемы не только являются результатом спонтанного народного творчества, но и могут способствуют передаче информации о событиях повестки дня (Шомова, 2019; 2021) и политической мобилизации (Порецкова, Савин, 2021). Кроме того, информация нередко распространяется не профессиональными акторами (журналистами), а частными лицами. Однако воспринимают ли люди такой контент как новостной? Следует ли относить к новостям такие форматы, как подкасты, посты публичных лиц в социальных сетях, аналитические общественно-политические ролики на видеоплатформах и т. д.? Неоднозначность трактовки понятий превращает результаты опросов общественного мнения в слабо интерпретируемые артефакты. Например, когда человек отвечает, что он редко смотрит новости, что именно он понимает под «новостями»? И насколько такое понимание разделяется другими людьми? 

Необходимость реконцептуализации базовых терминов в области медиапотребления можно продемонстрировать также на примере доверия новостям. Исследователи преимущественно продолжают опираться на вопросы, направленные на выявление генерализированного доверия. Например: «Доверяете ли Вы следующим средствам массовой информации?»2 или «Есть ли источники информации, которым вы доверяете больше, чем остальным? И если да, то каким именно?»3. Под источниками информации в данном случае понимается канал коммуникации (телевидение, пресса, социальные сети и т. д.). Тогда как феномен доверия является комплексным (Fawzi, Steindl, Obermaier, Prochazka et al., 2021) и, следовательно, не может быть измерен одним прямым вопросом (Knudsen, Dahlberg, Iversen, Johannesson et al., 2022). Доверие может быть к конкретным организациям, процедурам отбора и проверки информации, технологическим системам (например, Интернету), социальным системам (например, государству), отдельным персоналиям (например, репортерам) и т. д. (Jakobsson, Stiernstedt, 2023; Prochazka, Schweiger, 2019). Эти компоненты можно объединить в три категории: 1) доверие к новостной информации, 2) доверие к тем, кто распространяет новости, 3) доверие к медиакорпорациям (Williams, 2012). На каждом из этих уровней люди могут оценивать выбор тем, фактов, точность освещения и журналистских оценок (Kohring, Matthes, 2007). Высокое разнообразие доступных людям информационных ресурсов (Bentivegna, Artieri, 2020) ставит под вопрос использование исследовательских инструментов, которые были разработаны для другой медиасреды (Brosius, Hameleers, van der Meer, 2022; Daniller, Allen, Tallevi, Mutz, 2017), ведь, говоря о доверии к новостям, люди могут понимать данный феномен совершенно по-разному. 

В этой связи представляется перспективным проведение качественных исследований, направленных на уточнение смыслов, которые люди вкладывают в те или иные базовые понятия. Полезным может оказаться метод когнитивных интервью, направленный на прояснение того, как респонденты интерпретируют вопросы анкеты (например, через уточняющие вопросы или просьбу во время ответа размышлять вслух) (Климов, 2021). Подобное «тестирование» представляется особенно значимым в силу того, что многочисленные эксперименты демонстрируют влияние формулировки вопроса на ответы респондентов (Lockerbie, Borrelli, 1990; Tarantino, Jednak, 1972; Мягков, 2001; Мягков, Журавлева, 2010). Тогда как в количественных исследованиях следует рассмотреть возможность использования для измерений не единичных вопросов, а шкал, которые позволяют получить более комплексные оценки. Принимая это во внимание, далее мы остановимся на новых трендах в потреблении информации, которые представляются перспективными для изучения (см. табл. 1). 

1. Выбор в условиях избытка 

Первое направление исследований, которое представляется заслуживающим внимания в условиях медиасреды с большим выбором, – это принятие решений в условиях избыточного количества доступных альтернатив. Подобная ситуация избытка меняет практики людей в отношении потребления информации. Так, из большого числа альтернатив люди редко выбирают информационные ресурсы и серьезные новости (hard news), а также тратят меньше времени на оценку каждого предложенного варианта, сканируя их, а не сравнивая (Panek, 2016). 

Изобилие и постоянная доступность новостей и развлекательного контента могут способствовать возникновению информационной перегрузки (informational overload) (Benkler, 2007; Chumakova, Gorshkova, Popova, Shibanova, 2018) – ситуации, когда человек получает больший объем информации, чем способен обработать за единицу времени (Eppler, Mengis, 2004), что, в свою очередь, приводит к параличу аналитики (analysis paralysis) – затруднению с принятием решений, связанному со слишком большим объемом доступной информации (Tandoc Jr., Kim, 2022). Таким образом, избыточное число альтернатив дезориентирует людей. Одновременно с этим для снижения когнитивной нагрузки при выборе источников информации аудитория начинает опираться на интуицию и эвристики (Metzger, Flanagin, 2013), отказываясь от попыток оценить субъективную полезность тех или иных ресурсов. Следовательно, выбор в условиях избытка можно рассматривать как с точки зрения последствий для поддержания информированности людей (информационная перегрузка, паралич аналитики), так и с позиции адаптации пользователей к сложившейся ситуации (например, использование эвристик или следование своим привычкам в отношении потребления новостей). 

2. Новые медиарепертуары и стили потребления новостей 

Медиасреда с большим выбором также способствовала возникновению новых медиарепертуаров. Умеренный регулярный мониторинг новостей, который воспринимался как нормативно желательный, замещается другими стилями потребления информации. Некоторые тренды можно считать присущими техническому развитию медиасреды в целом. В частности, распространение перекусывания новостями (news snaking) (Barnes, Mulcahy, Riedel, 2023; Ohme, Mothes, 2023), понимаемого как поверхностное ознакомление с соответствующим контентом в ходе частно повторяющихся коротких проверок, обусловлено растущей популярностью новостных приложений и телеграм-каналов как источников информации. 

Вместе с тем некоторые «отклоняющиеся» практики потребления новостей, хотя и становятся со временем более распространенными, ярче всего проявляются в конкретных контекстах. В частности, широко обсуждаемые в современных исследованиях избегание новостей (news avoidance) (Skovsgaard, Andersen, 2020; Toff, Palmer, Nielsen, 2023) и думскроллинг4 (Price, Legrand, Brier, Van Stolk-Cooke, 2022) являются продуктом медиасреды с большим выбором и следствием кризисной ситуации. В условиях кризиса усиливается негативный уклон новостей. При огромном предложении информационного контента это вызывает увеличение эмоциональных издержек потребления информации (Богомягкова, Попова, 2021; Mannell, Meese, 2022; Villi, Aharoni, Tenenboim-Weinblatt, Boczkowski et al., 2022), что может способствовать (частичному) отказу от них для поддержания индивидуального благополучия. Ситуации кризиса также свойственна неопределенность, которая порождает потребность в ориентации (need for orientation) (Weaver, 1980) и, следовательно, спрос на информацию (Boomgaarden, de Vreese, 2007; Westlund, Ghersetti, 2015). Таким образом, кризисная ситуация в контексте медиасреды с большим выбором может способствовать одновременному распространению противоположных тенденций – избыточному вниманию к новостям для снижения чувства неопределенности, с одной стороны, и избеганию такой информации как форме самосохранительного поведения – с другой. Не случайно оба этих сюжета вызвали наибольший интерес исследователей в контексте пандемии COVID-19 (Buneviciene, Bunevicius, Bagdonas, Bunevicius, 2021; de Bruin, de Haan, Vliegenthart, Kruikemeier et al., 2021; Link, 2021; Ytre-Arne, Moe, 2021; Zhou, Roberto, Lu, 2023; Максименко, Дейнека, Мортикова, 2022). 

Таким образом, представляется целесообразным рассмотрение новых медиарепертуаров, связанных как с техническим развитием, так и с ситуативным контекстом. Долгое время считалось, что оптимальным является умеренный и регулярный мониторинг новостей, обеспечивающий достаточную информированность, но не требующий чрезмерных ресурсов (временных, когнитивных, эмоциональных). Однако недавние исследования демонстрируют, что «отклоняющиеся» стили потребления информации становятся все более распространенными (Newman, Fletcher, Robertson, Eddy et al., 2022; Радаев (ред.), 2023). Тем не менее как отказ от новостей, так и избыточное внимание к ним обычно описываются оценочно, с акцентом на негативных эффектах соответствующих практик. Избегание новостей связывают с рисками утраты информированности (Eveland, Scheufele, 2000; Hayes, Lawless, 2018; Ksiazek, Malthouse, Webster, 2010), а избыточное медиапотребление – с угрозами ментальному и физическому здоровью (Boukes, Vliegenthart, 2017; Holman, Garfin, Silver, 2014; McLaughlin, Gotlieb, Mills, 2022; Silver, Holman, Andersen, Poulin, 2013). В этой связи представляется особенно важным, отказавшись от нормативных оценок, рассмотреть такие явления, как перекусывание новостями, избегание новостей и думскроллинг.

3. Непреднамеренное потребление новостей 

Активное использование социальных сетей, браузеров и приложений привело к возникновению еще одной тенденции, характерной для медиасреды с большим выбором, – случайного потребления новостей (incidental news exposure) (Goyanes, Demeter, 2022; Mitchelstein, Boczkowski, Tenenboim-Weinblatt, Hayashi et al., 2020) и эффекта «новости-находят-меня» (news-finds-me) (Казун, 2023а; Gil de Zúñiga, Weeks, Ardèvol-Abreu, 2017; Toff, Nielsen, 2018; Gil de Zúñiga, Cheng, 2021). Контакт с новостями может не инициироваться пользователями, а возникать как побочный продукт реализации других действий (например, проверки электронной почты, общения в социальных сетях) (Kümpel, 2022; Schäfer, 2023). В целом получение информации без ее преднамеренного поиска происходило и в случае традиционных медиа (Shehata, 2013; Zukin, Snyder, 1984) и описывалось в терминах пассивного обучения. Однако именно развитие онлайн-коммуникации сделало случайное потребление новостей по-настоящему массовым. По некоторым оценкам в современном мире люди чаще сталкиваются с политическим контентом на неновостных сайтах, чем на новостных (Wojcieszak, Menchen-Trevino, Clemm von Hohenberg, de Leeuw et al., 2024). 

Вместе с тем значение случайного потребления новостей для осведомленности населения остается дискуссионным. С одной стороны, непреднамеренное столкновение с таким контентом может способствовать информированию людей, которые не заинтересованы в новостях и не имеют мотивации для их намеренного поиска (Feezell, 2018). С другой стороны, ряд исследований показывают, что случайное потребление новостей не повышает знаний людей или даже приводит к их снижению (Anderson, Howell, Xenos, Scheufele et al., 2021; Borah, Su, Xiao, Lai Lee, 2022; Feezell, Ortiz, 2021). Причиной этого может стать отказ от активного поиска информации из-за уверенности, что случайно полученных сведений достаточно (Cacciatore, Yeo, Scheufele, Xenos et al., 2018; Lee, 2020; Park, Kaye, 2020). Кроме того, можно ожидать, что, сталкиваясь с новостями случайно, люди, не заинтересованные в такой информации, не будут инвестировать временные и когнитивные ресурсы в ее критическое осмысление, что, в свою очередь, повышает риски оказаться дезинформированными. Активная публичная дискуссия, в том числе в социальных сетях, также может вызывать у людей ложное ощущение знания (Anspach, Jennings, Arceneaux, 2019; Schäfer, Schemer, 2024), позволяя поверить в свою осведомленность, однако не обязательно повышая ее в реальности. Так, например, освещение экономического кризиса 2008 г. привело к росту самооценки финансовой грамотности у россиян, тогда как тесты не показывали увеличения знаний (Кузина, 2012).

4. Проблема ложной, неполной или недостоверной информации 

Еще один широко обсуждаемый тренд в современном мире – проблема ложной, неполной или недостоверной информации. Термин «фейковые новости» стал словом года после президентских выборов в США в 2016 г. (Казун, 2020), а распространение теорий заговора привлекло внимание исследователей в контексте пандемии COVID-19 (Ripp, Röer, 2022; van Mulukom, Pummerer, Alper, Bai et al., 2022; Климова, Чмель, Савин, 2020). Хотя сама проблема вводящей в заблуждение информации не нова (Kapantai, Christopoulou, Berberidis, Peristeras, 2021), трансформация медиасреды способствовала ее актуализации (Arqoub, Elega, Özad, Dwikat et al., 2022; Tsfati, Boomgaarden, Strömbäck, Vliegenthart et al., 2020). Прежде всего в современном мире производство и распространение новостей стали менее институционализированными (Макеенко, Вырковский, 2021; Вартанов, 2023): любительские медиа и непрофессиональные журналисты в настоящее время вносят заметный вклад в публичную коммуникацию (Krebs, Bachmann, Siegert, Schwab et al., 2021). Отсутствие институционального контроля и непрофессионализм авторов контента могут способствовать циркуляции недостоверной информации. Кроме того, необходимость конкурировать за аудиторию, обострившаяся в рамках медиасреды с большим выбором, приводит к тому, что ряд ресурсов начинают предлагать контент, который в наибольшей степени соответствует взглядам и интересам зрителей (Hamilton, 2006). В результате неточные новости, которые тем не менее подтверждают идентичность, могут распространяться более эффективно (propaganda feedback loop) (Benkler, Faris, Roberts, 2018). Наконец, особенности коммуникации в социальных сетях могут способствовать активному распространению именно фейковых новостей (Vosoughi, Roy, Aral, 2018). 

Потенциально негативные эффекты распространения недостоверной информации служат значимым аргументом для проведения исследований в данной области. В частности, отмечается, что ложная информация и теории заговора оказывают влияние на многие сферы жизни: приводят к неблагоприятному для здоровья поведению (Allington, Duffy, Wessely, Dhavan et al., 2021; Dunn, Surian, Leask, Dey, 2017; Oliver, Wood, 2014), снижению политического участия (Jolley, Douglas, 2014) и доверия к науке (Lewandowsky, Gignac, Oberauer, 2013). Проблему может усугубить относительная устойчивость ложных убеждений (continued influence effect) (Chan, Jones, Hall Jamieson, Albarracín, 2017; Walter, Tukachinsky, 2020; Нестик, Михеев, 2022). Недостоверные сведения, которые получили широкое распространение, могут сохраняться в представлениях людей, несмотря на опровержения, и продолжать влиять на решения. 

Изучение проблемы недостоверной информации, как и многих других вопросов, связанных с потреблением новостей в современном мире, затрудняет недостаточно четкая концептуализация соответствующих терминов (Broda, Strömbäck, 2024). В частности, очень разнородны определения фейковых новостей (Egelhofer, Lecheler, 2019; Tandoc Jr., Lim, Ling, 2018). В различных контекстах фейки трактуются как специфический жанр медиаконтента, информация, которая не соответствует индивидуальным взглядам (Shirikov, 2024; Казун, 2023б) или доминирующему в обществе нарративу (Bryanov, Kliegl, Koltsova, Miltsov, 2023), средство делигитимации журналистики (Tong, 2018) или результат юридического определения. Также нередко недостаточно четко проводится граница между такими понятиями, как фейковые новости (Tandoc Jr., Lim, Ling, 2018), конспирология (Казун, 2022), нативная реклама (Dai, Luqiu, 2020; Iversen, Knudsen, 2019), пропаганда (Jowett, O′Donnell, 2011), слухи (Berinsky, 2023), мисинформация и дезинформация (Hameleers, Brosius, Marquart, Goldberg, 2022). 

5. Фрагментация медиапространства 

Развитие средств массовой информации в первой половине ХХ в. создало единую информационную среду, которая конструировала понимание реальности, формируя разделяемые обществом общие представления (Katz, 1996) – мир, в котором «человечество одновременно могло думать об одних и тех же идеях» (Липпман, 2004). Однако с распространением потребления новостей в Интернете исследователи начали обращать внимание на растущую фрагментацию информационного пространства (Heiberger, Majó-Vázquez, Castro Herrero, Nielsen et al., 2022; Magin, Geiß, Stark, Jürgens, 2022; Webster, Ksiazek, 2012). Большой ассортимент доступных децентрализированных новостных ресурсов (Chaffee, Metzger, 2001) позволяет выбирать источники информации в соответствии со своими интересами (Mutz, 2001; Prior, 2007). Тогда как селективное влияние (selective exposure), под которым понимается склонность людей предпочитать информацию, подкрепляющую их взгляды или не противоречащую им (Stroud, 2008), способствует фрагментации аудитории. При этом работа рекомендательных алгоритмов дополнительно усиливает политическую поляризацию (Cho, Ahmed, Hilbert, Liu et al., 2020), а социальные сети способствуют возникновению эхо-камер (echo chambers) и пузырей фильтрации (filter bubbles) (