Российская гуманитарная миссия в Бергамо в борьбе с пандемией коронавируса: отражение в медиадискурсе Италии

Раздел: Современная журналистика: тематика и проблематика

В статье представлены результаты исследования отражения в медиадискурсе Италии российской гуманитарной миссии «Из России с любовью» в Бергамо в апреле 2020 г. – в период пандемии COVID-19. Авторы анализируют, насколько итальянские медиа смогли отойти от парадигмы блокового информационно-психологического противостояния в условиях совместной борьбы против общей эпидемической угрозы. Выявлены базовые версии негативной интерпретации российской гуманитарной миссии. Показано, что оценки миссии в общенациональных медиа и в социальных сетях различаются. Научная новизна работы в том, что авторы на примере локального эпизода рассматривают, как конструируется логика глобального информационного противостояния. Метод проведения исследования подразумевает использование мониторинговых систем, автоматизированный сбор и обработку релевантных упоминаний и реконструкцию профиля медиадискурса на основе этой информации.

Введение¹

В контексте мировой политики период после 2014 г. может быть охарактеризован как начало нового геополитического противостояния. Обещанного Фукуямой в конце ХХ столетия «конца истории», когда весь мир объявлялся движущимся по светлому пути евроатлантической цивилизационной модели, обеспечивающей преодоление глобальной конфликтности при патерналистском лидерстве «обобщенного Запада», не случилось. Самостоятельная политика значимых игроков, прежде всего Китая, России, Ирана и тех государств, которые на них ориентировались, вернули доктрину сдерживания в евроатлантическую повестку дня. Россия в этой повестке занимает значительное место. Представленные в медиатекстах прямые или завуалированные обвинения в агрессивности, экспансионизме, нарушениях демократических свобод, вмешательстве в выборы и т. д. и т. п., как и во времена холодной войны, формируют в массовом сознании соответствующий образ России и россиян² (Федорова, Сабурова, Николаева, 2016). Этот образ весьма далек от образа партнера, члена общей семьи европейских народов, и даже образа честного конкурента, исповедующего собственные ценности. Он ближе к тому, что принято называть образом врага или агрессора (Салахова, Грачева, 2016: 135; Соловьева, 2011: 153). Существенный вклад в формирование этого образа вносят новые члены евроатлантического альянса, элиты которых во внутриполитических целях продолжают эксплуатировать тему тоталитарного советского прошлого, коммунистической диктатуры и т. п. В работе с информацией о России используется богатый инструментарий информационно-психологических противостояний прошлого века, адаптированный к возможностям цифровых технологий и сетевого общества. Медиаресурсам, как традиционным, так и цифровым, в этих процессах традиционно отводится важнейшая роль. Модели формирования повестки дня, о которых писали, скажем, Маккомбс (McCombs, 1981) и Шоу (McCombs, Shaw, 1972), продолжают воспроизводиться в текущих медиапрактиках. Парциальные повестки, создаваемые в локальных сетевых сообществах в макродискурсах глобальных проблем войны и мира, международных отношений, безопасности, все равно ориентируются на «большую повестку», задаваемую элитами и транслируемую ведущими национальными медиа, прежде всего информационными агентствами, телевидением и качественной прессой, представленными, разумеется, и в онлайн-среде. Таким образом, к началу 2020 г. принятый в евроатлантическом сообществе медиаобраз России как чужой, недружественной, опасной страны в основных своих чертах сложился (Громова, 2016: 64; Ведерникова, 2019; Абрамова, 2019).

2020 год принес человечеству новый вызов – пандемию коронавируса, перед лицом которой, казалось бы, даже геополитические соперники должны были сплотиться, отодвинув на второй план свои разногласия. В этот период некоторые страны начали помогать тем, у кого складывалась самая тяжелая эпидемиологическая ситуация, – не только союзникам, но и представителям противостоящих блоков.

Так, в частности, случилось в марте–мае 2020 г., когда Российская Федерация направила в охваченную эпидемиологической катастрофой итальянскую провинцию Ломбардию гуманитарную миссию в составе отряда военных медиков, так как именно там сложилась на тот момент самая тяжелая во всей Европе ситуация.

Россия оказывает гуманитарную помощь одному из членов НАТО – крайне интересный кейс для медиаисследователя. Ситуация в Италии тяжелая, помощи союзников недостаточно: они решают свои проблемы. Помощь оказывают российские военные. Важно, что к началу гуманитарной медицинской миссии сложившийся имидж России в итальянском медиадискурсе далек от позитивного³ (Радькова, 2017: 93). Еще десять лет назад Филипацци Манфреди в своей работе «Россия в итальянской печати искаженный и «отреставрированный» образ» (2010) говорит о том, что в англосаксонских странах, а также вообще на Западе наблюдается стойкая тенденция выставлять Россию в негативном свете. И это понятно, продолжает автор, поскольку в существенной мере детерминировано геополитической и блоковой принадлежностью сторон. В результате возникают вопросы, как итальянские медиа освещали российскую гуманитарную миссию, насколько действенны уже во многом сформированные негативные стереотипы.

Италия нам интересна и еще по ряду причин. Это пример европейского государства, с одной стороны включенного в процессы блокового геополитического противостояния, а с другой – развивающего экономические и культурные связи с Россией и не имеющего значимого исторического архетипического или эмоционального негативного потенциала в отношениях с РФ.

Цель нашего исследования, таким образом, выявить на локальном примере российской гуманитарной миссии в охваченном коронавирусом Бергамо в марте–мае 2020 г., смогла ли общая проблема и логика сотрудничества в борьбе с пандемией вытеснить логику блокового противостояния и информационной конфронтации. И еще более конкретный вопрос: смогла ли российская гуманитарная дружественная миссия хоть в какой-то мере переформатировать преимущественно негативное отражение России в итальянских медиа? При том что, как показывают исследования наших коллег, нельзя сказать, что в итальянском медиадискурсе Россия отражается исключительно в «черных красках»⁴ (Топорова, 2019: 46). В целом работ о современном имидже России в итальянском медиадискурсе немного. Наиболее значимые и объективные – представляющие разные точки зрения – принадлежат уже упоминавшемуся Ф. Манфреди (2010) и С. М. Гавриловой (2015). Если Манфреди говорит об искаженном отображении России в итальянских медиа, то Гаврилова исходит из того, что антироссийский дискурс в итальянских медиа выражен в существенно меньшей степени, чем в медиа «новых европейцев» или в СМИ Великобритании. Она пишет о том, что в политическом дискурсе Италия стремится поддерживать Россию и призывает к пересмотру жесткой антироссийской политики (2015: 127).

Наша гипотеза, о которой далее мы скажем более подробно, связана с тем, что паттерны информационно-психологического противостояния, подозрений и недоверия в целом по отношению к России продолжили воспроизводиться даже в условиях совместной борьбы со смертельно опасным вирусом. Именно поэтому для анализа мы привлекаем также теоретическую базу, связанную с информационными противостояниями.

Статья структурирована следующим образом. В первом разделе мы даем краткую характеристику медиасистемы Италии, затем представляем обзор релевантных работ, посвященных информационным противостояниям. В следующем разделе предложена методика эмпирического исследования и далее приведены его результаты.

Информационные противостояния: краткий обзор

И. Н. Панарин (2003), В. А. Македонская и В. М. Шестова (2011) пишут об эволюции информационных противостояний и пропаганды, опираясь при этом на исследования эволюции СМИ. Пропаганда как инструмент ведения информационно-психологических войн и оказаниия информационного влияния находится также в поле зрения В. Г. Крысько (1999), А. В. Литвиненко (2000) и Т. Б. Паулсен (2002).

А. Манойло, А. И. Петренко и Д. Б. Фролов (2003) предложили теоретико-методологическую основу государственной информационной политики, систематизировали объекты и субъекты информационного противоборства и описали некоторые методики информационных операций в условиях информационно-психологической войны, при этом они акцентировали внимание на участии СМИ в тайных операциях. А. П. Алексеев и И. Ю. Алексеева в статье «Информационная война в информационном обществе» подчеркивают, что «в случаях, когда речь идет о войне информационной, слово «война», как правило, употребляется в переносном смысле. Считается, что информационная война, где главным средством <...> является информация, существенно отличается от войны как таковой своим «бескровным» характером» (2016: 7).

Информационные противостояния между Россией и Западом рассматриваются в статье Хизбуллина, Ахмединой, Ростовой, Шилиной (Khizbullin, Akhmedina, Rostova, Shilina, 2017). Авторы отталкиваются от того, что противостояние обусловлено неравномерностью распределения углеводородных ресурсов по земному шару. Бубнова (2015) исходит из того, что это детерминировано цепью ошибок, допущенных Россией. Сюзанна Лофтус и Роджер Канет (Loftus, Kanet R, 2017), а также Барабаш с соавторами (Barabash et al., 2019) полагают, что противостояние основывается на разных представлениях о характере управления как на государственном, так и на международном уровнях. Озюменко (2017: 221). указывает на роль СМИ в информационных противостояниях и показывает, что средства массовой информации могут усугублять политические конфликты между народами, создавая негативные стереотипы противников и даже демонизируя их. Филатова и Болгов (Filatova, Bolgov, 2018) анализируют коммуникации Европейского Союза и НАТО в контексте современного информационного противостояния и массового распространения цифровой дезинформации.

Корпус исследований информационных противостояний в области технических наук представлен работами математиков, аналитиков и специалистов по безопасности. Так, в монографии Д. А. Губанова, Д. А. Новикова и А. Г. Чхартишвили (2010) дается обзор моделей влияния в социальных сетях. В ней рассматривается воздействие на целевую аудиторию лидеров мнений, блогеров, журналистов. В работах Д. А Губанова, Д. А. Новикова и А. Г. Чхартишвили (2009), В. В. Цыганова и С. Н. Бухарина (2007), М. В. Литвиненко и С. П. Расторгуева (2014) и в других подробно рассматривались модели информационного конфликта, планирование и реализация информационных операций. В трудах и монографиях И. М. Левкина (Левкин, Микадзе, 2015; Левкин, Борщенко, 2017) тщательно проработано информационно-признаковое моделирование угроз национальной безопасности. Наиболее близко к вопросам выявления характеристик информационного противостояния подходят исследования ученых, направленные на анализ социальных сетей, фейковых аккаунтов, ботов, фейковых новостей. Выделим среди них работы Чеонга и Ли (Cheong, Lee, 2010), Абдулы и Ву (Abdulah, Wu, 2011). В рамках научной школы в СПИИРАН существует целый комплекс работ, посвященных SNA (анализ социальных сетей). Об этом пишут А. А. Чечулин, М. Коломеец, И. В. Котенко, Л. А. Виткова, О. Тушканова (Chechulin, Kolomeets, Kotenko, 2019; Vitkova, Kotenko, Kolomeets, Tushkanova, Chechulin, 2019). Вопросам информационной безопасности и защиты от информации, выявлению нежелательной активности в социальных сетях посвящены работы И. В. Котенко, И. В. Саенко и А. А. Чечулина (Котенко, Саенко, Чечулин, 2017), Л. А. Витковой, И. В. Саенко и О. Тушкановой (Vitkova, Saenko, Tushkanova, 2020).

Западная исследовательская традиция исследования информационных противостояний восходит к теоретикам пропаганды, скажем, к Лассвеллу (Lasswell, 1927), к социологам Франкфуртской школы (Horkheimer, Adorno, 1972). Отдельный и весьма актуальный исследовательский трек связан с прикладными разработками военных ведомств в области информационно-психологических операций. Здесь стоит упомянуть широко цитируемые определения базовых понятий в официальном документе – директиве 3600 Министерства обороны США от 21 декабря 1992 г.⁵ Документ фиксирует намерение руководства Вооруженных сил Соединенных Штатов включить борьбу в информационной сфере в число стратегических приоритетов. В отчете MR-661-OSD RAND Corporation уже приведена дефиниция информационного противоборства на стратегическом уровне: «Strategic Information Warfare – использование государствами глобального информационного пространства и инфраструктуры для проведения стратегических военных операций и уменьшения воздействия на собственный информационный ресурс»⁶. Зарубежные исследователи рассматривают информационные и кибероперации как составную часть стратегических информационных войн.

Методика исследования

В рамках данного исследования мы остановились на применении мониторинговых систем. Использование новых методов анализа медиаполя позволяет нам реконструировать, как реализуется логика информационного противостояния в итальянском медиадискурсе. Кроме того, опираясь на модель «Информационного поведения», предложенную Томом Вилсоном (Wilson, 1999 a: 839–849; 1999 b: 249–270), мы также полагаем, что информационное поведение пользователей тесно связано с их информационными потребностями: с учетом различных информационных объектов пользователи формируют свое видение информационной повестки.

Выбор методики исследования предопределен кратковременностью периода: исследование проводилось непосредственно в момент оказания гуманитарной помощи в Италии, то есть с 20 марта по 30 апреля 2020 г. Поэтому возникла потребность сбора, обработки и анализа большого количества эмпирического материала в режиме, близком к реальному времени. В этом случае оказалось удобно использовать мониторинговые сервисы IQBase⁷, YouScan⁸ и Brand Analytics⁹, которые предоставляют доступ к имеющимся в их распоряжении открытым базам данных физических и юридических лиц, а также к базам, загруженным с различных интернет-площадок. Системы аккумулируют данные не только СМИ, но и социальных медиа, видеохостингов и микроблогов, что значительно расширяет исследовательские возможности.

После пилотажного исследования авторы остановили свой выбор на мониторинговой системе для сбора и обработки информационной базы SemanticForce ¹⁰. Выбор был обусловлен тем, что перед нами стояла задача сбора и анализа всех публикаций в медиа и социальных сетях на итальянском языке по определенным ключевым словам за период с 20 марта по 30 апреля 2020 г.

Платформа SemanticForce осуществляет мониторинг и анализ онлайн-медиа, в том числе различных социальных сетей, с целью анализа восприятия информации аудиторией, определения пользовательских предпочтений, выявления намерений о покупках и т. д. Основное отличие платформы от других в том, что ограничение на количество документов в одной рубрике отсутствует. При этом разработчики ограничили период сбора документов тремя месяцами, таким образом, не все упоминания индексируются системой.

Система предусматривает использование следующих технологий:

• SemanticForce W3Monitor – отслеживает изменения на любых ресурсах, включая сайты без RSS, фрагменты страниц, комментарии к публикациям и дискуссии на форумах.

• ProfileForce – позволяет отслеживать поведение автора упоминаний и его отношение к объекту мониторинга.

• Определение геолокации автора сообщения.

• Иерархическая визуализация сообщений. На платформе SemanticForce реализована специальная архитектура для хранения, поиска и визуализации комментариев, что позволяет видеть их под исходной статьей или заметкой, к которой они изначально оставлялись.
  

На втором этапе были определены географические и лингвистические рамки исследования. Рубрика была настроена таким образом, чтобы система собрала все публикации на итальянском языке. Россия и Украина были исключены из региональной карты исследования, так как стояла задача собрать максимальное количество публикаций от жителей Италии. По этой же причине были исключены все публикации из российской социальной сети «ВКонтакте».

На третьем этапе было сформировано семантическое ядро исследования. При выявлении новых словосочетаний в итальянских СМИ они добавлялись в настройки рубрики, что позволило собрать максимальное количество публикаций, посвященных теме исследования.

На четвертом этапе был проведен контент-анализ 100% релевантных публикаций, выявлена соответствующая им тональность. Кодировка тональности определялась исходя из наличия слов,имеющих положительную/негативную эмоциональную коннотацию (табл. 2):

К сообщениям нейтральной тональности были отнесены публикации, не имеющие субъективной модальности или напрямую не относящиеся к тематике исследования:

Обсуждение сторонних тем. Например обсуждение старого фильма про Джеймса Бонда «Из России с любовью», которое было спровоцировано названием акции Dalla Russia con Amore. Пользователи социальных сетей предположили, что гуманитарная миссия получила название в честь одноименного фильма 1969 г. из саги про Джеймса Бонда.

Репосты без выражения индивидуальной точки зрения.

Результаты исследования

В ходе нашего исследования за период с 20 марта по 30 апреля 2020 г. системой было собрано 1210 упоминаний, связанных с активностью России в Италии. Количество упоминаний – в среднем 29 сообщений в день. При этом 372 – без указания географической привязки аккаунта – приходятся на «Твиттер», все публикации сделаны через систему закупки медийной рекламы RTB.

Основной пик публикаций пришелся на начало гуманитарной миссии. Информация распространялась по двум направлениям – через классические медиа и через социальные сети.

Всего за весь период выявлено 84 публикации с негативной реакцией, из них 17 из Италии, 3 из США и у 61 публикации местонахождение источника не определено.

Анализ показал, что основная масса сообщений о российской гуманитарной миссии или обсуждений этого факта приходится на социальные сети и «Твиттер» (608 – социальные сети «Фейсбук» и «Инстаграм», 427 – «Твиттер»). В традиционных медиа, в газетах, в том числе онлайн-версиях, и на телевидении системой выявлено 48 публикаций. Отметим, что мониторинговые системы как российской, так и зарубежной разработки выносят сообщения из «Твиттера» в отдельную категорию, так как анализ, опирающийся на простые количественные параметры, деформирует содержательную картину распределения значимого контента по типам медиа. Системы настроены таким образом, что при аналитике возможно отключить «Твиттер» как тип медиа.

В общем объеме посвященных пандемии публикаций в ведущих общенациональных общественно-политических медиа публикации о российской миссии занимают менее 0,2%. Их общее количество, равно как и доля в общем новостном потоке о коронавирусе, позволяет сделать вывод о том, что сама тема российской гуманитарной миссии в условиях пика пандемии не входила в топ-листы повестки дня ведущих итальянских медиа.

Прежде всего, исследование показало, что ведущие итальянские медиа сразу предложили три интерпретации �