Трансформация структур собственности на медиарынке России в новых экономических условиях

Раздел: Экономика СМИ

В статье рассматривается перестройка системы имущественных отношений на медиарынке России, вызванная санкционным давлением на экономику страны с 2022 г., а также массовым отказом иностранных медиакомпаний от многих форм делового сотрудничества. В рамках изучения значимых кейсов из разных сегментов отрасли были зафиксированы обновленные составы юридических лиц, принявших на себя функции владельцев или совладельцев российских СМИ и других медиа. Автор приходит к выводу, что изменения, произошедшие в сфере организации собственности, носят системный характер и фактически отечественный медиабизнес вступил в новый этап развития, в гораздо меньшей степени ориентируясь на связи с партнерами из-за рубежа, а также на наличие структур в офшорных юрисдикциях.

Введение
Объявляемые и вступающие в силу с 2022 г. международные санкции (и ограничения иного рода) в отношении разных отраслей российской экономики так или иначе затронули и отечественный медиарынок. Формально сама индустрия в целом, за исключением ряда организаций, не входит в санкционные пакеты, но испытала на себе последствия общих изменений. Новые трудности отечественного медиабизнеса пока можно разделить на несколько основных групп. Уже очевидно, что произошел массовый уход из России глобальных потребительских брендов, что привело к финансовым потерям¹ и существенной перестройке структуры рекламного рынка страны по составу клиентов. Также многие зарубежные медиакомпании (в частности, из США) официально полностью прекратили поставки готового контента в Россию и отозвали лицензии на использование своих медиабрендов и форматов, в результате чего отечественный медиабизнес столкнулся с необходимостью быстро принимать радикальные решения по импортозамещению. Наконец, возникли проблемы с приобретением зарубежного профессионального оборудования и программного обеспечения, что вынуждает искать какие-то замены или выстраивать альтернативные и более дорогие пути доставки через третьи страны (в т. ч. по схеме «параллельного импорта»). Механизмы адаптации медиарынка к новым условиям, конечно, активно обсуждаются его участниками и в экспертном сообществе². 

Трансформации структур собственности оказалась, скорее, уже производным явлением от общей беспрецедентной ситуации, но, вероятно, не менее судьбоносным для многих игроков российского медиарынка. Отметим, что система имущественных отношений в отрасли давно является одним из направлений медиаисследований. Ответ на вопрос, кто именно выступает собственником (владельцем, бенефициаром) медиабизнеса, так или иначе приводит к пониманию разных аспектов текущей деятельности СМИ и других медиа. Прежде всего, речь идет о прямом или косвенном влиянии на характер контента, и в том числе на подходы редакций к формированию информационной повестки дня (Макеенко, Кугушева, 2015; Кирия, 2009). 

Вопрос о значении собственников и их интересов поднимался в трудах зарубежных классиков политэкономии медиа (Багдикян, 1987; Шиллер, 1980), а затем и более современных исследователей из стран Америки и Европы (Downing, 2011; Baker, 2007; Djankov, 2003; Doyle, 2002; Compain, Gomery, 2000). Роль владельцев капитала в системе СМИ государств Запада критически изучалась и в СССР (Андрунас, 1986; Беглов, 1972), а позднее, в постсоветский период, отечественные исследователи занялись анализом соответствующих экономических трансформаций в медиаотрасли самой России (Вартанова, 2014; Иваницкий, 2010; Блинова, 2001). 

Ранее мы уже обращали внимание на некоторые закономерности развития имущественных отношений на российском медиарынке, в том числе детально разбирая сложившиеся длинные «цепочки» юридических лиц (Смирнов, 2021; 2010). Но в новом контексте в фокусе внимания уже оказался вопрос о том, как трансформируются структуры собственности отечественных медиакомпаний, которые исторически были как-то связаны с иностранными отраслевыми бизнес-партнерами (численность таковых в совокупности составляла несколько десятков). Хотя здесь нужно сделать оговорку, что как таковая связь с хозяйствующим субъектом, зарегистрированным за границей, могла иметь и другой смысл: была достаточно распространена практика офшоризации самого российского медиабизнеса (в Нидерландах, на Кипре, Британских Виргинских о-вах и др.)³. Но данный юридический аспект также заслуживает анализа, поскольку и он за три полных года претерпел существенные изменения.

Выборка изучаемых организаций – участников российского медиарынка была сформирована по традиционному для медиаэкономики принципу: в каждом сегменте (периодическая печать, телевещание, производство телеконтента, книгоиздание, кинопрокат, звукозапись, интернет-платформы и др.⁴) были взяты топ-5 игроков, имеющих наиболее высокие показатели по годовой выручке (руб.) и/или наибольшие аудиторные охваты/клиентские базы. Эти количественные данные проверялись при помощи документов финансовой отчетности, публикуемых налогоплательщиками в открытом доступе на ресурсе ГИР БО (ФНС РФ)⁵ или по материалам СМИ (различным рейтингам). При наличии холдинговых структур внимание уделялось всем входящим в них организациям в отдельности (по сегментам). Затем из отобранных организаций были оставлены только те, в которых имелось зарубежное участие (профильный иностранный инвестор или офшорная организация). В данном случае источником сведений являлась база данных ГМЦ Росстата, доступная через сервис «Интегрум.Компании»⁶. С ее помощью удалось раскрыть структуры собственности медиапредприятий по состоянию на 2021 и 2025 гг.: фиксировались наименования юридических лиц, их организационноправовые формы, составы учредителей⁷ и их доли в капитале. Как отдельный параметр отмечались используемые игроками медиабренды (по данным сайтов компаний). Далее был проведен сравнительный анализ всех собранных данных, чтобы очертить общую ситуацию «до» и «после» начавшихся в 2022 г. перемен. 

Для начала заметим, что еще в 2021 г. в российском законодательстве возникли новые требования к ограничению иностранного участия в медиабизнесе. Теперь, если иное не предусмотрено международным договором РФ, иностранное государство, международная организация, иностранное юридическое лицо, российское юридическое лицо с иностранным участием вообще не могут выступать учредителями средств массовой информации и держателями лицензий на вещание. Допускается 20%⁸ долевого иностранного участия (прямого или косвенного) только в организациях, которые владеют учредителем СМИ и/или лицензиатом. Все имеющиеся несоответствия данной норме должны быть устранены путем реструктуризации собственности⁹. Также было определено, что в случае реорганизации лицензиата путем присоединения к другому юридическому лицу правопреемник должен соблюдать все требования по ограничению иностранного участия – в противном случае право на осуществление вещания будет утрачено¹⁰. 

Таким образом, ограниченное наличие зарубежного инвестора стало возможным только на «втором уровне» бенефициаров российского медиабизнеса. Впрочем, если организация формально не выступала учредителем СМИ в России, все эти нормы на нее не распространялись (и не распространяются) по определению¹¹. Как показал опыт, этот нюанс имеет принципиальное значение для схем организации имущественных отношений. По сути, целые сегменты отечественного медиарынка (производство аудиовизуального контента, книгоиздание, звукозапись и др.) вполне легально всегда находились за пределами указанной юридической рамки.

При этом и в тех сегментах, где у медиапредприятий имеются зарегистрированные СМИ, ситуация была не столь однозначной. В частности, после 2014 г., когда были введены ограничения на иностранное участие в первой редакции (не более 20% в самой организации – учредителе СМИ) некоторые российские издатели журналов, исторически тесно связанные с зарубежными партнерами, нашли такой выход из ситуации: юридическое лицо, ведущее основную хозяйственную деятельность, перестало выступать учредителем СМИ, а эту функцию взяло на себя другое (дополнительное) юридическое лицо. За счет этого главная организация издательского дома могла сохранить даже 100% иностранного участия в капитале. Другой вариант заключался в том, что мажоритарным (80%) владельцем организации становился менеджмент компании – граждане России, а зарубежный инвестор превращался в миноритария (20%). Но в настоящее время для журнальных издательских домов актуальность утратили обе вышеописанные схемы¹².

 Магистральным путем развития сегмента теперь стал полный выкуп/переоформление собственности, ранее принадлежавшей зарубежным партнерам (см. табл. 1). Такое решение первым еще в 2020 г. реализовал ИД Bauer, сменивший название на ИД «ИМ Медиа»: российские предприниматели-управленцы (А. Иванов и М. Монамс) выкупили долю в бизнесе у германской Bauer Media Group, а ООО «Бауэр СНГ и Компания» было ликвидировано и учреждено ООО «ИМ Медиа». В 2021 г. этот же вариант использовал ИД Burda: вместо АО «Издательский дом “Бурда”» возникло АО «Бренд Комьюнити Медиа», собственником которого опосредованно опять же стал топ-менеджмент уже без всякого участия германской Hubert Burda Media. А в 2022 г. аналогичным образом был реструктурирован капитал ИД Hearst Shkulev Media и ИД Independent Media, лишившихся прав на использование многих зарубежных журнальных брендов. Вместо ООО «Херст Шкулев Медиа» возникло ООО «Шкулев Медиа», принадлежащее уже только российскому предпринимателю и медиаменеджеру (В. Шкулеву) и не имеющее никаких имущественных связей с американской Hearst Corporation. При этом немаловажно, что название ИД было заменено на «Шкулев Холдинг». ИД Independent Media свой изначальный бренд сохранил, но ООО «Фэшн Пресс» больше тоже не имеет имущественной связи с Hearst Corporation.

Наиболее печальной в журнальном сегменте представляется судьба ИД Condé Nast: формально АО «Конде Наст» пока существует, но известно, что его деятельность в 2022 г. фактически была прекращена по решению Condé Nast International, в связи с чем ожидать каких-либо изменений структуры собственности в данном случае уже не приходится. Заметим, что полного законодательного запрета на имущественные связи с зарубежными медиакомпаниями для организаций – учредителей СМИ в России нет (квота в 20% для косвенного иностранного участия остается и, что немаловажно, распространяется на инвесторов из любых государств). Другое дело, что при отзыве лицензий на использование медиабрендов сохранение каких-либо экономических отношений с прежними партнерами из стран Северной Америки и Западной Европы, видимо, в принципе потеряло всякий смысл для отечественных издателей журналов.

Иначе выглядит ситуация на российском рынке книгоиздания. На игроков этого сегмента норма о 20% иностранного участия никогда не распространялась, поскольку у них не было и нет зарегистрированных СМИ. Но и массовое присутствие зарубежных партнеров-книгоиздателей здесь тоже не наблюдалось (известный случай – «Азбука-Аттикус» и французская Hachette Livre). Связи с иностранными юридическими лицами чаще заключались в том, что российские издатели книг просто выносили свои материнские организации в офшоры. Ярким примером этого является группа «Эксмо-АСТ»: ООО «Издательство «Эксмо»» и ООО «Издательство АСТ» в значительной степени принадлежат компаниям из зарубежных юрисдикций и пока структуру собственности радикально не меняли (см. табл. 1). Хотя в новой реальности это представляется лишь вопросом времени, поскольку уже создает, скорее, не выгоды, а риски (например, не исключено включение конечного бенефициара в санкционные списки, блокировка банковских счетов, попадание под двойное налогообложение и пр.). При этом группа «Эксмо-АСТ» выкупила «Азбуку-Аттикус», тем самым укрепив свои рыночные позиции, а Hachette Livre вышла из капитала этого книжного издательства полностью (теперь оно называется просто «Азбука»). 

В телевизионном секторе российского медиарынка перемены носят не менее знаковый характер. В сегменте неэфирного платного ТВ многие иностранные партнеры в 2022 г. отказались продолжать работу в России (американские Discovery Communications, Sony Pictures Television, ViacomCBS и др.)¹³. Результатом уже стало исчезновение совместных предприятий (СП), учрежденных в 2010-е гг. российскими медиакомпаниями при участии зарубежных (см. табл. 2). Так, холдинг «Национальная Медиа Группа» (НМГ) просто ликвидировал за ненадобностью ООО «Медиа Альянс», работавшее в России с брендами Discovery Communications. Другая дочерняя организация НМГ – ООО «Нетворкс Восток», работавшая с брендами Sony Pictures Television, – формально сохранилась, но прежней деятельности не ведет. Кроме того, НМГ вышла из капитала ООО «Синерджи», работавшего с брендами Viasat. Однако этот игрок российский медиарынок не покинул: организация с новыми учредителями теперь вещает те же телеканалы под брендом Viju. Остался и проложил работать (что интересно, в партнерстве с физическим лицом) и еще один представитель зарубежных телевещателей – Universal Distribution(ООО «Компания Универсал Коммуникатионс»). А ViacomCBS Russia официально прекратила деятельность, но тем не менее сохранила в России юридическое лицо (ООО «ВИМН Холдингс Восток»). На этом основании можно предположить, что, даже заявив об уходе, данная медиакомпания на самом деле находится в раздумьях (к слову, каналы семейства MTV запускались в России уже дважды – в 1990-е и 2010-е гг.).

В сегменте производства телевизионного контента внешне заметных перемен не произошло, поскольку все бренды компаний здесь имеют отечественное происхождение. И зарубежные инвесторы на этом рынке исторически замечены почти не были. Однако наличие головных организаций, вынесенных российскими продакшн-компаниями в офшорные юрисдикции, имело место. И как показывает практика (случай ООО «Комеди Клаб Продакшн» и АО «ВБД Груп»), эта до сих пор легальная модель организации медиабизнеса, не имеющего учрежденных СМИ, пока не исчезла совсем (см. табл. 2). 

На кинорынке России начавшиеся в 2022 г. перемены оказались очень жесткими. В частности, в сегменте кинопроката случился резкий тотальный уход всех голливудских мейджоров: Walt Disney Pictures, Sony Pictures, Universal Pictures, Warner Bros., XXth Century FOX. Остановка дистрибуции привела к кризису предложения киноконтента, в качестве альтернативы участниками рынка вводились ретро-показы и так называемое «предсеансное обслуживание»¹⁴. Параллельно обозначился процесс имущественного размежевания кинобизнеса и запуска новых брендов (см. табл. 3). Вместо ООО «Сони Пикчерс Продакшнс энд Релизинг» возникло ООО «Контент-клуб», вместо ООО «Юниверсал Пикчерс Интернэшнл» – ООО «Атмосфера Кино Евразия». Важно отметить, что в обоих случаях новые кинопрокатные компании создали менеджеры прежних (при этом в первом случае задействована офшорная фирма, что законодательно не запрещено). Однако данная схема не оказалась универсальной: ООО «Уорнер Брос. Энтертейнмент» просто прекратило свое существование, а ООО «Уолт Дисней Компани СНГ» и ООО «Двадцатый Век Фокс СНГ» формально сохранились, но не ведут деятельности, вероятно пережидая период неопределенности. 

Что касается аудиовизуальных сервисов (АВС), то им ранее уже было запрещено более 20%¹⁵ иностранного участия в капитале. В связи с этим показательно, что ООО «Кинопоиск» теперь имеет единственным учредителем ООО «Технояк». Но это правило исполняется не всеми: ООО «ИВИ. РУ» сменило бренд с IVI на ИВИ, но структуру собственности оставило прежней. Американские сервисы Netflix и Apple TV, а также украинский Megogo свою деятельность в России прекратили, но их юридические лица, созданные в том числе в рамках принятого в 2021 г. «закона о приземлении» зарубежных ИТ-компаний¹⁶, не ликвидированы (см. табл. 3). Складывается впечатление, что и здесь крупные игроки пребывают в ожидании дальнейшего развития событий. 

Похожие имущественные изменения, сопряженные с ребрендингами, наблюдаются на российском музыкальном рынке (см. табл. 4). В 2022 г. глобальная «большая тройка» лейблов звукозаписи – Warner Music, Universal Music иSony Music – объявила об уходе. На месте трех организаций (ООО «Ворнер Мьюзик», ООО «Юниверсал Мьюзик» и ООО «Кисс Коала») возникли три новые (ООО «СП Диджитал», ООО «Феникс Мьюзик» и ООО «Коала Мьюзик»), созданные прежним менеджментом. А еще один игрок – ООО «Первое музыкальное издательство» – переоформил ранее принадлежавшие иностранным лицам доли капитала на российских резидентов. В последнем случае проводить ребрендинг лейбла не потребовалось.

На российском рынке аудиостримингов (АС) общее количество игроков и доля иностранного участия тоже сократились (см. табл. 4). Сервис Spotify ушел из страны и закрыл свое юридическое лицо; Apple Music также прекратил деятельность, но организация пока существует. А ООО «Яндекс Музыка» просто поменяло учредителя на российского резидента. 

Источник: ГМЦ Росстата, доступ через «Интегрум» (Режим доступа: https:// companies.integrum.ru, дата обращения: 03.10.2025)

В наиболее сложной ситуации в 2022 г. оказались лидеры российского интернет-рынка – мультисервисные платформы «Яндекс» и «Группа ВК». Новый вызов для публичных компаний заключался в том, что у них были приостановлены торги акциями на зарубежных биржах. Уточним, что на торговых площадках находились ценные бумаги Yandex, NV (листинг на NASDAQ, США) и MGL Mail.Ru Equity, Ltd (листинг на LSE, Великобритания). В России на МОЕХ обращались обыкновенные акции (cIA) или GDR¹⁷.

Результатом новых обстоятельств в обоих случаях стало полное изменение имущественной архитектуры бизнеса (см. табл. 5). 

Первой всю процедуру прошла «Группа ВК». Головное зарубежное юридическое лицо – VK Company, Ltd – было ликвидировано, а в России было создано МКПАО «ВК» (в специальном административном районе Калининградской области на острове Октябрьский), под контроль которой перешли все активы группы, включая основное ООО «ВК». Новая публичная компания¹⁸ разместила ценные бумаги на МОЕХ: листинг обыкновенных акций состоялся в октябре 2023 г., тикер VKCO остался прежним. У группы «Яндекс» данная процедура оказалась несколько сложнее. Только в феврале 2024 г. было объявлено, что инвестиционный фонд «Консорциум Первый»¹⁹ выкупает ключевое ООО «Яндекс» у Yandex, NV. Таким образом произошло разделение бизнеса, и зарубежная компания сменила название на Nebius Group²⁰. А для управления всеми активами в России было создано МКПАО «Яндекс» (также в Калининградской области), которое в июле разместило обыкновенные акции на МОЕХ под новым тикером YDEX.

Стоит обратить внимание, что полный «переезд» двух крупных интернет-компаний снимает для них юридическую сложность: с 2023 г. квота в 50% иностранного участия в капитале установлена российским законодательством для новостных агрегаторов²¹ (например, «ВК Новости»²²). Что же касается третьего игрока интернет-рынка – группыGoogle, то его экономическая деятельность в России официально прекратилась. В октябре 2023 г. состоялось банкротство ООО «Гугл». При этом большинство сервисов Google остались доступными российским пользователям.

Получается, что в интернет-сегменте медиаиндустрии организационная трансформация бизнеса под влиянием санкций оказалась революционной, вплоть до полного разделения с зарубежной частью группы компаний, редомициляции (смены юрисдикции эмитента ценных бумаг) и даже исчезновения хозяйствующих субъектов. Но нельзя игнорировать тот факт, что отдельные иностранные медиапредприятия в той или иной форме все же сохранили деловые связи с российскими контрагентами (например, Burda, Viasat и Universal). Более того, наблюдается процесс «бронирования» места на отечественном медиарынке. Так, в 2025 г. Walt Disney продлил патент на свой товарный знак в России до 2035 г., а Condé Nast подал новые заявки в Роспатент на регистрацию товарных знаков журналов. Следовательно, пока нет оснований говорить о тотальном и безвозвратном разрыве всех отношений. 

Итак, сложившаяся в 2022 г. геополитическая и экономическая ситуация достаточно быстро привела к существенным трансформациям имущественных отношений на отечественном медиарынке. Многие зарубежные медиакомпании полностью вышли из капитала российских партнеров (возможно, навсегда), а их место заняли структуры, являющиеся резидентами России. При этом заметно, что среди новых владельцев и совладельцев медиапредприятий оказались как представители их менеджмента, так и лица, ранее почти не связанные с отраслью. Параллельно произошла как бы вынужденная «деофшоризация» медиабизнеса, поскольку само наличие головного юридического лица за рубежом (особенно в странах, входящих в Британское содружество наций) в условиях множественных санкций стало бессмысленным. А некоторые организации, принадлежавшие зарубежным инвесторам в России, в итоге были просто ликвидированы. Хотя ряд российских медиапредприятий все же сохранил иностранное участие, как бы перейдя в неопределенный по срокам «режим ожидания». Очевидно также, что у многих игроков изменения системы отношений с бывшими партнерами привели к смене линеек медиабрендов: вместо ушедших зарубежных в сегментах появились новые отечественные. 

Полагаем, что примененная методика позволит и в будущем отслеживать реконфигурации структур собственности на российском медиарынке. Этот процесс, с нашей точки зрения, является не менее значимым индикатором происходящих перемен, чем любые другие формы и виды деловой активности. Но делать окончательные выводы и тем более строить долгосрочные прогнозы сейчас преждевременно. Уже понятно, что отечественные медиакомпании так или иначе адаптируются к новым обстоятельствам и делают это достаточно успешно. В то же время ряд решений выглядят, скорее, промежуточными. Поэтому нам представляется целесообразным еще раз вернуться к данному исследованию – в тот момент, когда глобальная повестка дня станет менее напряженной. 

Библиография

Андрунас Е. Ч. Бизнес и пропаганда: система контроля крупного капитала США над средствами массовой информации. М.: Изд-во. Моск. ун-та, 1986. 

Багдикян Б. Монополия средств информации / пер. с англ., общ. ред. и вступ. ст. Г. И. Вайнштейна. М.: Прогресс, 1987. 

Беглов С. И. Монополии слова. М.: Мысль, 1972. 

Блинова О. Н. Медиа-империи России. На службе государства и «олигархии». М.: Центр политической информации, 2001. 

Вартанова Е. Л. Постсоветские трансформации российских СМИ и журналистики. М.: МедиаМир, 2014. 

Иваницкий В. Л. Модернизация журналистики: методологический этюд. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2010. 

Кирия И. В. Актуальные вопросы теории медиакапитала // МедиаАльманах. 2009. № 6. С. 16–27.

Макеенко М. И., Кугушева А. А. Проявление интересов основных собственников в выпусках новостей телеканалов (на примере НТВ и РЕН) // Вестник Московского университета. Серия 10. Журналистика. 2015. №1. С. 3–21. 

Смирнов С. С. Федеральные телеканалы России: нюансы структур собственности // Экономика и менеджмент СМИ. Ежегодник 2010. С. 106–118. 

Смирнов С. С. Банковские структуры на российском рынке СМИ: экономические отношения с медиахолдингами // МедиаАльманах. 2021. № 5. С. 46–51. 

Шиллер Г. Манипуляторы сознанием / пер. с англ., науч. ред. Я. Н. Засурский. М.: Мысль, 1980. 

Baker C. E. (2007) Media Concentration and Democracy: Why Ownership matters. New York: Cambridge University Press.

Compaine B., Gomery D. (2000) Who owns the Media? Competition and Concentration in the Mass Media Industry. New York: Routledge. 

Djankov S. (2003) Who Owns the Media? Journal of Law and Economics 46 (2): 341–381.

Doyle G. (2002) Media Ownership: The Economics and Politics of Convergence and Concentration in the UK and European Media. London: Sage Publications.

Downing J. D. H. (2011) Media Ownership, Concentration, and Control: The Evolution of Debate. In Handbook of Political Economy of Communications. Oxford: Wiley-Blackwell, Pр. 140–168.

Поступила в редакцию 10.10.2025